Иркутские объявления Новое в иркутских объявлениях:
БЛОГИ
  • Тарелка супа для Дяди Пети

    Роман Днепровский

    Маша Тримедведева до сих пор говорит всем, что это именно я стал её «крестным отцом» в профессии, хотя всё моё «участие» в судьбе журналистки Тримедведевой свелось к тому, что когда-то, очень-очень давно, я за руку привёл в молодёжную редакцию дочку своего друга, девятиклассницу Машу, и перепоручив её своим коллегам, умыл руки. Маша мечтала о журналистике ещё с третьего или четвёртого класса, и в этом тоже, отчасти, была моя вина: просто, я когда-то имел неосторожность сделать материал о каком-то детском спектакле, в котором она играла главную роль, проинтервьюировал юную приму, и поставил её фотографию на полосу, а выпуск газеты поарил её родителям, с которыми дружил. Ну, да ладно…

Хто смяецца апошнім

Автор: Сергей ШМИДТ, Langobard   
24.07.2017 15:56

Вот честно (и совершенно логично) собирался написать этот текст 22 июня – в День памяти и скорби. В моем детстве этот день так не назывался. Указ об учреждении Дня памяти и скорби был подписан Борисом Ельциным 8 июня 1996 года. Не исключаю, что данное решение было подсказано политтехнологами, ибо в стране к этому времени развернулась в полный рост президентская выборная кампания, шансы на победу в которой у Ельцина не были абсолютными. В моем детстве это был просто «день начала войны». Кто-нибудь обязательно запевал:

«Двадцать второго июня,

Ровно в четыре часа

Киев бомбили, нам объявили

Что началася война…».

У этой песни был автор - поэт Борис Ковынев, пелась она на мотив «Синего платочка», от того народ был уверен, что слова у песни народные. Расскажу о факте, который многих, наверное, покоробит. Сакрализация Великой Отечественной шла на убыль в позднем СССР, отчасти это было, своего рода, отталкивающей реакцией на закручивание официальной сакрализации. Поэтому у этой песни были и альтернативные варианты текста, которые очень любили школьники и вспоминать которые во времена нынешнего «ужесточения патриотизма» не очень комфортно.

Так вот этот текст я собирался написать 22 июня, но как-то выпал замысел из головы. Поэтому наверстаю сейчас.

Есть в истории славного города Иркутска один эпизод, который давно не дает мне покоя и который возможно нуждается в некоторых квази-конспирологических интерпретациях.

Итак, 22 июня 1941 года – не в четыре часа утра, как принято считать, а примерно на час раньше – вооруженные силы нацистской Германии и ее союзников начинают военные действия против СССР. Иркутяне узнают о начале войны во второй половине дня. В 16.00 по иркутскому времени звучит выступление по радио В.М. Молотова.

Вечером того же в драматическом театре Иркутске премьера. Подчеркиваю, что именно премьера. Премьера постановки пьесы советско-белорусского автора Кондрата Крапивы (режиссер Г.А. Боганов, художник В.Н. Лебедев). Пьеса называлась – «Кто смеется последним». Белорусское написание название этой пьесы – заголовок этой колонки.

Не имеет смысла пересказывать сам сюжет пьесы. Это какая-то «авантюрная комедия положений» в интерьерах научно-исследовательского института. Кстати, по этой пьесе был поставлен кинофильм, я, правда, его не видел. Не в сюжете дело, а в удивительном попадании названия пьесы в событие.

Ведь в тот день, посещая премьеру, театральные иркутяне наверняка что-то говорили-думали об этом попадании-предзнаменовании. Собираясь в театре, в антракте, после спектакля – да и, наверное, тихонько во время спектакля – они говорили о начавшейся войне. И кто-то связывал происходящее с названием пьесы, точнее, с поговоркой, которой принято поддерживать проигрывающих, и которую часто произносят для сдерживания злорадствующих или вразумления заочно уверенных в своем торжестве.

Как оно и получилось в этой войне – заранее торжествующие проиграли.

Такое вот удивительное совпадение театральной премьеры и великой войны случилось в загадочном и мистическом городе И. семьдесят шесть лет тому назад.

 

БайкалИНФОРМ - Объявления в Иркутске