МЫ, ИРКУТЯНЕ
Сергей ШМИДТ, Langobard
2021-06-15-00-45-25
Людям глобального мира, новым номадам, плохо понимающим, как единственную и неповторимую жизнь можно прожить в одном месте, не объяснишь, что когда проживаешь многие десятилетия в одном и том же городе, то имеешь возможность получать удовольствие от целой россыпи мыслеобразовательных эффектов. С одной стороны, ты словно смотришь длиннющую сериальную сагу, имеешь возможность наблюдать за самым интересным, что вообще есть в жизни – за тем, как меняются люди. С другой стороны, это ведь уникальное переживание – ежедневно оказываться в местах, с которыми у тебя связаны какие-то личностные переживания, возможные только в принципиально разных твоих возрастах. Грубо говоря, вот в этом месте ты толкал в песочнице машинки, а потом (много лет спустя) жарко целовался в романтической молодости или с трудом удерживал себя на ногах, перебрав лишнего, ибо романтические молодости не обходятся без избыточного алкоголя. А потом тут же праздновал новоселье коллеги, купившего квартиру в доме, который построили на месте детства и юности, а потом в будущем ты здесь возможно будешь ковылять со стариковской палочкой. То есть каждая городская локация это как штырек в детской пирамидке, на который ты нанизываешь воспоминания о случившемся с тобой в настолько содержательно разные периоды твоей жизни, что иногда кажется, что это с разными людьми происходило, просто каким-то чудом собралось – от разных людей! – в твоей голове.
МНЕНИЯ И СОМНЕНИЯ
Роман Трунов, rosbalt.ru
-1906-
Парламентская избирательная кампания едва только стартовала — накануне Владимир Путин подписал указ о дате выборов, однако уже сейчас этот политический спектакль порождает самые причудливые исторические ассоциации. Так, Государственная дума Российской империи I созыва, отчаянно сражавшаяся с самодержавной властью ровно сто пятнадцать лет назад, вошла в историю как «Дума народного гнева». Теперь еще не сформированная, восьмая по счету, нижняя палата Федерального собрания, наверное, до поры до времени будет, как и прежде, бездумно исполнять все «государевы хотения».
Хорошие новости
  • Только хорошие новости: рейсы в Корею, спасение туристов и умница Гефест

    Как приятно летом впервые коснуться ногами горячего песка – брести по нему, наступая на мелкие камни, обломки ракушек и идеально гладкие деревянные щепки от топляка, дойти до воды и поздороваться с ней – привет, теплая, ласковая, игривая. Она будет раз за разом набегать на стопы, омывать их – и это не что иное, как наслаждение в чистом виде. Вода еще, конечно, толком не согрелась, и купаются пока только самые закаленные, самые отчаянные, кому совсем невмоготу, но смотришь на этих смельчаков и понимаешь – еще чуть-чуть, и тоже сможешь себе позволить зайти по плечи, окунуться и немного проплыть. А потом обсыхать на солнышке и чувствовать, как к коже прилипает загар, и она приобретает ни с чем несравнимый аромат солнца, ветра и соленой воды. Дышать-не надышаться. Дети вокруг с упоением строят замки, делают формочками фигурки крабов, черепах, морских звезд и коньков, возят игрушечные грузовики с водой и песком по берегу – вот оно, счастье! Хочется, чтоб у всех нас в этом году было море или хотя бы возможность отдохнуть на берегу любого водоема. А теперь – к хорошим новостям!

Спец по Big Data: кто и что о нас знает от наших мобильников?

Автор: Беседовала Анна Семенец, rosbalt.ru   
03.06.2021 08:59

Спец по Big Data: кто и что о нас знает от наших мобильников?

О том, правда ли, что гаджеты подслушивают наши разговоры, а власти знают каждый шаг, рассказывает эксперт по «большим данным» Артур Хачуян.

Что знают о нас приложения в наших смартфонах, когда включает прослушку «товарищ майор» и где берут персональные данные мошенники? На эти и другие вопросы «Росбалту» ответил ведущий специалист в России по Big Data (обработке «больших данных»), генеральный директор Tazeros Global Systems Артур Хачуян.

— Кто собирает о нас больше всего данных: сотовые операторы, социальные сети, браузеры, банковские приложения?

— Из тех, что вы перечислили, больше всего данных собирают мобильные операторы и банки. Ну, таких чувствительных данных: паспорт, геоперемещения, денежные транзакции. Если речь идет о данных, которые описывают наше настроение, поведение, кто мы, чем мы интересуемся, тогда, конечно, социальные сети.

Важно понимать, что в объеме, в гигабайтах, социальные сети собирают больше, но с точки зрения чувствительности, это, в основном, ерунда, которая никак на нашу жизнь не повлияет, если куда-то утечет.

— Давайте теперь по порядку. Что про нас знают сотовые операторы?

— Все данные, которые у них есть, можно разделить на прямые и косвенные. Прямые — это те данные, которые мы даем им сами: паспорт, место жительства. Кроме того, с помощью геолокации они могут отслеживать наши перемещения по стране и за ее пределами. Но есть еще косвенная информация, которую могут получить операторы, анализируя две вещи: смс и мобильный трафик. Они могут видеть сообщения, которые приходят нам на телефон, в том числе от банков — сколько денег списали, сколько осталось. Сам текст сообщений, которые проходят через мобильного оператора, не зашифрован. Мобильные операторы его видят. То есть, они могут доставать эти данные из смс и использовать для рекламной сегментации. Также они знают, какие сайты мы посещаем.

— Получается, сотовые операторы знают о нас все то же, что и браузеры, если интернет трафик тоже мониторят?

— Да. Но если мы посещаем сайты, адрес которых начинается не с http://, а с https:// (расширение протокола HTTP для поддержки шифрования в целях повышения безопасности, — «Росбалт»), то ни мобильный провайдер, ни сам браузер не видят, что мы там делаем. Они фиксируют сам факт посещения какого-то ресурса, но не знают, что происходит дальше. Ровно поэтому профессиональное сообщество так долго смеялось над «пакетом Яровой» и поправками в закон «О связи». Мы сейчас в огромных массивах собираем этот трафик, провайдеры обязаны хранить весь объем данных за последние шесть месяцев. А использовать это никак нельзя.

— То есть они просто не видят информации, которую собирают?

— Все верно, она зашифрована.

— Если мы платим за связь банковской картой и даже привязываем ее личному кабинету для оплаты мобильной связи, получается, сотовые операторы получают о нас и эти данные?

— Да, они могут видеть номер карты. Но они же не знают, сколько у нас там денег.

— Сколько у нас там денег и куда мы их тратим, знают банки. Так же, как и сотовые операторы, они знают наши паспортные данные, знают о наших перемещениях по городу и за его пределами. Что еще?

— Еще они могут собирать о нас дополнительную информацию, которую получают из чеков. Сколько раз в неделю мы покупали шампанское или водку, в каком магазине, как далеко этот магазин находится от дома и всегда ли — один и тот же. Есть много всевозможных дополнительных метрик, которые можно получить косвенным путем, например, методом текстового анализа.

Кроме того, банки любят закупать информацию о клиентах из дополнительных источников. Микрофинансовые организации часто при одобрении заявки на кредит покупают у мобильных операторов данные о регистрации сим-карты. Это одна из самых популярных метрик, по которой можно определить кредитоспособность человека. Если симка оформлена несколько дней назад, велика вероятность, что завтра он ее выбросит и концы в воду. При этом, если человек пользуется этим номером годами, он выглядит благонадежным.

— Вы сказали, что соцсети собирают о нас совсем другую информацию. Что интересует их?

— Социальные сети обрабатывают информацию, которая есть внутри самих сетей: какой контент мы потребляем, на что ставим лайки, кому пишем комментарии, по каким темам. Кроме этого, есть еще косвенные параметры, которые соцсети тоже могут вытащить: геолокация, ключевые слова, которые мы вводим при поиске.

Все современные телефоны в список данных о фотографии вставляют геолокацию — где она была сделана. Когда вы загружаете фото в социальные сети, эта информация у них остается. При этом, если кто-то скачает эту фотографию, там уже этих данных не будет.

— То есть никто другой не сможет получить информацию о том, где была сделана фотография, но соцсеть будет знать?

— Да. Это один из сотни примеров того, какие дополнительные параметры социальные сети о нас получают. Например, условная соцсеть делает кешбек. Чтобы его получить, нужно отсканировать QR-коды со своих чеков. Это же не просто так делается, а для того, чтобы соцсеть смогла привязать ваш рекламный идентификатор к чекам.

— Значит, пока мы радуемся тому, как удобно и просто можно получить небольшой бонус, компании собирают о нас данные, чтобы потом их продать маркетологам?

— Конечно. Но и нам как пользователям тоже удобно, когда мы заходим в один сервис, а там подтягивается вся информация о нас, и нам не нужно ничего дополнительно вводить.

— Меня, например, пугает, когда я захожу впервые на сайт, а там уже есть данные о моей карте.

— Конкретно этот пример объясняется просто: вашу карту запоминает ваш браузер. Ее номер хранится только на вашем компьютере и никуда не передается.

Но одно дело, когда вы запоминаете карту внутри браузера, другое — когда привязываете ее к интернет-магазину. Тогда и магазин будет знать эту карту. Конечно, деньги с нее никто не спишет, если только его не взломают.

— Вернемся к социальным сетям. Когда я ставлю лайк или пишу комментарий к посту, я совершаю какое-то активное действие, которое соцсеть запоминает и анализирует. Если же я просто открываю какую-то публикацию, но не лайкаю, или задерживаюсь взглядом на каком-то посте, соцсеть и это считывает?

— Конечно. Вы можете даже не лайкать посты, но если вы их читаете, социальные сети тоже будут знать, что их содержимое находится в сфере ваших интересов.

— А что насчет того, что социальные сети нас подслушивают? Мы как-то с друзьями вслух обсуждали покупку лыж, и через полчаса Facebook уже предлагал нам рекламу. Как это возможно?

— Если вы просто поговорили о чем-то с включенным телефоном, это невозможно. Скорее всего, это такой эффект цифрового дежавю. Вы сосредоточились на какой-то определенной теме и обратили внимание на рекламу. Но вполне возможно, что вам и раньше такую рекламу показывали, вы просто не замечали. То, что вы описываете, доказывает, что рекомендательные алгоритмы работают хорошо. Они проанализировали всю вашу активность и поняли, в какой момент вам показать эту рекламу.

Вот если вы пишете о чем-то в личных сообщениях в социальных сетях или говорите с голосовым помощником, тогда да, социальные сети могут использовать эту информацию для анализа. Что же касается «прослушки» через телефон, который во время разговора просто лежал рядом, это все неправда.

— То есть пока нас не «слушают»?

— Социальным сетям просто невыгодно это делать. Стоимость рекламы, которую вам покажут, — три копейки, а потоковое распознавание речи в режиме нон-стоп на всех телефонах будет стоить им сотни тысяч.

Технологически такая возможность есть только у разработчиков мобильных устройств. Например, у Apple. Но они так никогда делать не будут, потому что безопасность у них стоит на первом месте. Если кто-то докажет, что Apple в реальном времени подключена к чьему-то микрофону, это будет концом для компании.

— Данные, которые собирают о нас разные приложения, потом как-то аккумулируются? Есть агрегаторы?

— На рынке есть компании, которые агрегируют какую-то информацию. Но единой организации, которая знает все про всех, нет. Например, у меня есть куча разных источников информации, но у меня нет прямого потока финансовых транзакций, которые есть в Росфинмониторинге. А у того же Росфинмониторинга нет данных веб-аналитики, которые есть у меня.

Единого хранилища данных обо всех нет и никогда не будет, потому что никто не хочет делиться информацией, на которой он зарабатывает деньги, с другими. Сейчас государство хочет сделать единый национальный реестр данных, но это все ерунда. Ничего у них не получится. Частные компании не обязаны будут сдавать в этот реестр свою информацию.

— Вы сказали, что микрофинансовые организации, прежде чем одобрить кредит, покупают данные у сотовых операторов. Как они это оформляют? Это вообще законно?

— Да, это абсолютно законная сделка. Вы же, когда приходите к мобильному оператору, подписываете соглашение о том, что он имеет право пользоваться вашими данными. Так что в этом нет ничего такого.

— Кто еще продает данные о нас, кому, на каких условиях?

— Любой сервис имеет право делать то, что указал в своей политике конфиденциальности. Например, мы получили предписание сидеть в карантине в период коронавируса, скачали приложение от департамента информационных технологий. В соглашении прописано, что они имеют право показывать нам рекламу. Значит, департамент возьмет наш номер телефона, загрузит его в myTarget, «Яндекс», ВК или еще куда-то, и мы будем видеть рекламу.

В рамках пользовательского соглашения делиться информацией приложения могут с кем угодно, кто к ним придет: цветочный ларек, бургерная. Более того, сам цветочный ларек, если мы там что-то купим и оставим свои контакты, потом может как-то с нами взаимодействовать и показывать нам рекламу. Это нормальная практика. Во все цены товаров это заложено: то есть мы платим не 100 рублей, а 60, но с условием, что компания потом еще 60 рублей заработает на наших данных.

— Правильно я понимаю, что соцсети, например, не продают наши данные в чистом виде, они продают рекламу, основанную на этих данных?

— Данные можно продать один раз, поэтому, конечно, они этого не делают. Но у социальной сети есть свои рекламные платформы. Любой желающий со своей клиентской базой может прийти в эту рекламную платформу, загрузить туда номера телефонов всех людей, которые у них что-нибудь покупали, и после этого им всем показать рекламу какой-то акции, например. Соцсеть в таком случае заработает на том, что объединит эти номера телефонов с аккаунтами в социальных сетях. Несмотря на то, что номер телефона публично может быть не указан, пользователи вводят его при регистрации, поэтому такие данные у социальных сетей есть.

— Вы говорите, что в базах данных, которые о нас собирают, имена и фамилии часто заменяют цифровые идентификаторы. Как это выглядит? Насколько реально обезличены наши данные?

— Обезличенную информацию публикует условный Минздрав. Например, он дает статистику о том, в каком городе какой процент онкозаболеваний выявляется. То есть мы видим данные не о конкретных людях, а о неких группах и пропорциях. Но если мы идем в Даркнет и покупаем там слитую базу ГИБДД, тогда это будет уже не обезличенная информация. Поэтому все зависит от того, где и какие данные мы берем.

— Если я захожу на сайт, что-то там смотрю и выхожу, не оставляя никаких данных, что этот сайт будет обо мне знать?

— Этот сайт может поставить себе пиксель веб-аналитики, например, пиксель ретаргетинга ВКонтакте или Facebook. Если вы заходите на сайт, будучи авторизованными в ВК, он идентифицирует вас с вашим профилем в этой социальной сети. При этом владелец сайта не видит, кто вы. Он видит лишь, что на его сайт зашли сто человек, у которых есть аккаунт в ВК. Потом он может обратиться в ВК, посмотреть, что это были за люди и, соответственно, показать им свою рекламу.

То есть внутри веб-аналитики идентификаторы обезличены. Хотя есть сервисы, как, например, WantResult, которые сотрудничают с мобильными операторами. Когда вы заходите на сайт, они присваивают вам специальный идентификатор, а дальше мобильный оператор в привязке к этому идентификатору потом отдает им ваш номер. Зашли на сайт, ничего не нажимали, а у владельца сайта уже есть ваш телефон.

— Примерно так это работает, когда я захожу на сайт недвижимости просто посмотреть квартиры и выхожу, не оставив там никаких своих данных, а на следующий день мне звонят из этой компании и говорят: вот, вы нашими квартирами интересовались.

— Да, здесь действует ровно та схема, которую я описал.

— Сотовые операторы отдают эти данные совершенно легально?

— Ну, скажем так, сейчас этот вопрос находится в серой зоне. У нас есть закон, который подразумевает, что все данные, которые мы передаем мобильному оператору, должны быть покрыты тайной связи. Но мобильному оператору нужно же как-то зарабатывать, поэтому он дает нам пользовательское соглашение, где мы сами разрешаем ему эту информацию о себе использовать. Насколько это законно, сказать сложно. Нужно спрашивать у юристов.

— Откуда берут наши данные банковские мошенники?

— Как правило, это украденные данные самих банков или каких-то сторонних сервисов. Например, в интернет-магазине вы привязали свою карточку с именем и фамилией, и вот вам уже звонят якобы из банка, называют вас по имени отчеству.

— Сейчас банки хотят разрешить россиянам снимать деньги с чужих банковских карт по QR-коду. Насколько это упростит жизнь преступникам?

— Как и с введением онлайн-переводов по номеру телефона, с одной стороны, это упростит жизнь мошенникам, с другой, всем нам. Здесь все зависит от человека. Если мне позвонит сотрудник банка и попросит прислать QR-код, я просто брошу трубку и перезвоню в банк. Это самое главное элементарное правило, которым мало кто, к сожалению, пользуется.

— Мне, кстати, часто звонят мошенники, представляясь сотрудниками банков, услугами которых я никогда не пользовалась. Что это: расчет на дурака или ошибка данных?

— То, что о вас знают мошенники, зависит от того, какую базу они получили. Если это слитая база банка, то они могут знать номер вашей карты или данные о каких-то операциях. Если это база данных магазина, могут назвать, например, ваш адрес.

Но чаще всего бывает, что они просто купили базу с номерами телефонов и звонят вслепую. Поскольку статистически 9 из 10 россиян имеют счет в Сбербанке, то проще всего представляться сотрудником именно этого банка.

Мне тоже недавно звонили якобы из Сбера. У меня нет там счета, я был на сто процентов уверен, что моим деньгам ничего не угрожает, и 40 минут парил им мозги: «Да-да-да, сейчас. Вот код из смс. Как неправильный? Давайте я еще раз попробую». После такого разговора они, скорее всего, пометят в своей базе, что по этому номеру звонить бесполезно.

— Какую роль в сборе данных играют дисконтные карты?

— Чаще всего в крупных сетях скидочные карты выдают для получения дополнительной информации о вас. Нельзя же просто так взять карту. Ее нужно активировать, ввести свой номер телефона. Дальше к этому номеру как к вашему идентификатору будут привязывать ваши покупки. Приходит к ним бренд Mars и говорит: мне нужны все, кто покупает мои шоколадки пять раз в неделю. Торговая сеть выгружает этот сегмент в условный myTarget, а клиент платит деньги за показ рекламы своей аудитории. Деньги получает Mail.ru и отчисляет часть торговой сети, которая предоставила базу. Абсолютно честный рынок. Там нет никаких персональных данных, никаких имен и фамилий. Просто идентификаторы, к которым привязано то, что люди потребляют.

— Кто еще собирает о нас данные?

— Есть три категории: сами операторы данных, частные компании вроде моей, которые занимаются сбором открытых данных, и государство.

— Насколько правдивы истории о том, что после определенных кодовых слов автоматически включается прослушка?

— Все разговоры о том, что, если сказать: «Путин. Бомба. Революция», начнется запись, — полный бред. Не начнется.

Кстати, я лично ничего плохого не вижу в том, что государство в рамках безопасности собирает о нас данные. Проблема в другом: в злоупотреблении доступом к подобным системам и в том, что, как правило, потом вся эта информация оказывается в открытом доступе. К примеру, делают у нас электронное голосование, и через шесть-восемь месяцев в Даркнете можно купить базу паспортов. И такое происходит постоянно. Огромное количество исследователей в области безопасности покупали видеозаписи московской системы видеонаблюдения, по 5-15 тысяч рублей брали у мобильных операторов распечатки звонков, сведения о геоперемещениях, о переписке. Вот это проблема, и с ней у нас бороться не хотят.

Я не против создания единой системы хранения данных. Проблема в другом: я знаю, что грамотно ее не сделают, и в итоге все данные окажутся в Сети.

— За оппозицией реально следят? После последних митингов, например, появилось много вопросов по городским камерам и распознаванию лиц. Это все правда?

— Распознавание лиц в Москве существует, его используют, и проследить за вами с митинга до дома можно. Но дальше все сильно зависит от людей. Например, я сходил на митинг, меня отследили до дома. Ну ты попробуй мне что-нибудь предъявить? Меня с работы уволят? Да я засужу всех, включая Путина. Другое дело — какая-нибудь учительница. Ей скажут — пиши заявление по собственному желанию, она и напишет. В этом проблемы больше, нежели в применении системы распознавания лиц.

Я к чему веду? Технологии нейтральны. Если государству нужно будет кого-то изжить со свету, оно это сделает. Неважно, с помощью системы распознавания лиц или старый добрый кокаин подбросят. Да, с помощью технологий это можно сделать быстро, массово. Но важны именно управленческие решения, которые государство принимает.

— На Западе к сбору данных относятся как-то иначе? Или там тоже подписал пользовательское соглашение, на все согласился, и дальше уже не понимаешь, какие данные о тебе уходят и в каком направлении?

— Что касается законов о сборе данных, все везде примерно одинаково. В Европе чуть строже, чем у нас. Совсем строго в Калифорнии. Но в рамках данных пользователями разрешений компании могут делать с информацией, что хотят.

С другой стороны, европейское законодательство намного более строгое в плане тех преференций, которые может получить гражданин в случае жалобы. Главное отличие европейского законодательства от нашего ФЗ-152 в том, что у нас защищаются данные, в Европе — права людей.

Еще новости IT и связи - по ссылке

По инф. rosbalt.ru

МНОГИХ ЗАИНТЕРЕСОВАЛО:
-big-data-
О том, правда ли, что гаджеты подслушивают наши разговоры, а власти знают каждый шаг, рассказывает эксперт по «большим данным» Артур Хачуян.
-covid-19-
Более высокая скорость распространения индийского штамма коронавируса может потребовать корректировки схем лечения болезни. Об этом предупредил глава Минздрава РФ Михаил Мурашко. По его словам, сообщает «Интерфакс», схемы лечения индийского штамма могут «потребовать корректировки».
2021-06-11-01-03-16
Ведущие государства делают все, чтобы свойственные им политические нравы и привычки возобладали и в мире роботов.
2021-06-10-01-32-31
Аналитики Deutsche Bank предупредили об опасности игнорирования инфляции, поскольку пренебрежение этим фактором «оставляет мировую экономику сидеть на бомбе замедленного действия», сообщает CNBC.

В сети распространено огромное количество гемблинг развлечений, которые пользуются большой популярностью у любителей азарта. Пройдя регистрацию на сайте казино, например, https://slotscasinos.club/, можно наслаждаться гемблингом в любое время, не выходя из дома. При этом важно быть предельно внимательным, чтобы не попасть на мошенников занимающихся обманом. Они предоставляют выгодные условия и щедрые бонусы, но в действительности оставляют пользователей без выигрыша, блокируя их аккаунты. Чтобы этого не произошло, правительства многих стран ведут борьбу с подобными подпольными ресурсами.

 
МНЕНИЯ И СОМНЕНИЯ

скандалы - деловые и политические

МЫ, ИРКУТЯНЕ
ПОСЛЕДНИЕ ПУБЛИКАЦИИ
2021-06-18-12-57-33
Российский миллиардер Олег Дерипаска снова набросился с критикой на Центробанк РФ, сравнив его с денежно-кредитную политику с действиями Федеральной резервной системы (ФРС) США.
-covid-free-
Мэр Москвы Сергей Собянин рассказал об эксперименте с COVID-free ресторанами. По его словам, столичные власти поддержали соответствующую идею бизнес-сообщества.
2021-06-18-13-03-15
Закрытие одного из крупнейших китайских портов Яньтянь на фоне вспышки коронавируса может стать еще одной «катастрофой в ряду бедствий мировой цепочки поставок», сообщает Bloomberg со ссылкой на вице-президента компании Flexport Нериюса Поскуса.
2021-06-18-13-09-54
Министр иностранных дел Франции Жан-Ив Ле Дриан считает, что санкции против России нужно сохранить при одновременном развитии диалога с ней. Об этом сообщает телеканал BFMTV со ссылкой на слова политика.
2021-06-18-13-07-01
В Кремле не видят проблемы в разделении россиян на вакцинированных и нет, а самое страшное — это деление на тех, кто в реанимации и кто нет. Так прокомментировал ситуацию пресс-секретарь президента РФ Дмитрий Песков.
-1906-
Парламентская избирательная кампания едва только стартовала — накануне Владимир Путин подписал указ о дате выборов, однако уже сейчас этот политический спектакль порождает самые причудливые исторические ассоциации. Так, Государственная дума Российской империи I созыва, отчаянно сражавшаяся с самодержавной властью ровно сто пятнадцать лет назад, вошла в историю как «Дума народного гнева». Теперь еще не сформированная, восьмая по счету, нижняя палата Федерального собрания, наверное, до поры до времени будет, как и прежде, бездумно исполнять все «государевы хотения».
2021-06-18-15-16-47
В эпоху финансового кризиса каждый старается найти выгодные способы заработка, которые бы помогли рассчитаться с долгами и в должной степени обеспечить семью. Особой популярностью пользуется заработок на трейдинге, имеющий свои преимущества. Благодаря ему, можно работать из любой точки мира и заниматься любимым делом не беспокоясь о деньгах. Однако это относится только к профессионалам, которые разбираются во всех нюансах и тонкостях, а также знают подводные камни бизнеса.

Больше половины российских граждан начинают экономить только тогда, когда у них появляются финансовые проблемы. В условиях постоянной экономии живут, оказывается, свыше трети соотечественников. В противовес им есть и другие, которые ни в чем себе не отказывают. Их, конечно, меньше – 7%. В целом отношение к экономии пандемия не изменила у 80% россиян.
БайкалИНФОРМ - Объявления в Иркутске