Так уж жизнь устроена, что всякая тенденция, развиваясь, порождает собственную контртенденцию, которая тоже развивается, и рано или поздно сама становится тенденцией. Которая, развиваясь, тоже порождает контртенденцию, которая… И так до бесконечности. Правда, не до дурной бесконечности, ибо все эти «перемены актуальности» вполне увлекательны.

На простом языке предыдущий абзац можно пересказать так: «ничто не стоит на месте» и «всё рано или поздно выходит из моды и заменяется другой модой». В мире общественных настроений механизм всех этих перемен поддерживается базовой для современного человека потребностью в конструировании и раскрутке собственной исключительности. Говоря простым языком, желанием выпендреваться. Обычное желание для человека так называемого «постмассового общества». Потребность проявления индивидуализма в стаде.

«Иркутское нытьё» не менее 10-15 лет служило популярным способом конструирования собственной эксклюзивности. Иркутянин, не поносящий Иркутск на чем свет стоит, мог быть заподозрен в неправильном понимании жизни, скудности житейского опыта, дурном вкусе и этакой ретроградности. Подозрения такого рода обидны и портят настроение, поэтому трендовые иркутяне трындели всё положенное «по тренду»,

Есть одно очень важное риторическое правило. Если человек говорит о чем-то, то он должен так построить свою речь, чтобы из нее слушатель узнавал больше о том, о чем говорится, а не о том, кто говорит. Добавлю кое-что. Если же у человека это не получается — и он не может ни о чем рассказать, кроме как о себе, хоть и пытается — он должен так построить свою речь, чтобы из нее о нём можно было узнать что-то действительно интересное. Проблема большинства из тех иркутян, что пытались наварить свою эксклюзивность с помощью «иркутское нытья» (бесконечных словоизвержений на тему того, какой город И. отстойный) заключалась не в том, что из их нытья собеседники узнавали про них самих больше, чем про Иркутск. Их проблема заключалась в том, что из их нытья собеседники не узнавали про них ничего интересного.

Но проблемы эти, кажется, в прошлом. Волшебная сила рождения контртенденций из тенденцией и тяги человека к непопсовости меняет ситуацию. Иркутское нытьё перестает быть молодежной практикой — становится практикой «стариковской». Все более оно воспринимается как «старческое нытьё», а не как атрибут молодежной продвинутости. «Лажать Иркутск сегодня не модно»,- заверили меня в одной молодежной компании, в которой я взялся рассуждать на излюбленную тему, почему и как иркутяне не любят Иркутск? «Иркутск обычно ругает старпёрский трухляк»,- заявили в другой. Интересное, кстати, молодежное словечко – «трухляк». Смесь тухлятины и трухлявости. И рухляди, заодно.

Конечно, можно порассуждать в том духе, что более терпимое отношение к Иркутску у иркутской молодежи связано с открытостью жизненных перспектив. Молодые не воспринимают Иркутск как камень на шее, как вечное предписание, они выросли с пониманием того, что всегда можно уехать, если не понравится. Отечество вообще любить легче, если отечество не вводит выездных виз.

Но всё-таки есть и более простые причины. Ни одна мода не бывает вечной. Всякая мода выходит из моды. Вот и иркутское нытьё выходит из моды. И до того, как оно со временем, как иногда случается с бывшими модами, возможно превратится в благородный винтаж, нытьё пребудет просто трухляком.

Можно даже формулировать императив: не хочешь быть старым – не ной на Иркутск!