Совсем недавно в Иркутске закрылась «Стратосфера», ушла целая эпоха и мы в кругу друзей – первых клабберов конца 90-х, вспомнили другие канувшие в лету иркутские клубы с андеграундной некоммерческой танцевальной музыкой: Пятый угол, Клетку, Объект 01. О состоянии сегодняшней клубной жизни города я решила узнать из первых уст – у коммерческого директора НК «Мегаполис» и клуба-ресторана «Изюм» Любови Бродач.

ЮН: Любовь, ни для кого не секрет, что сейчас клубная культура переживает кризис. Тот формат клубов, в которому все привыкли, начинает себя изживать.

ЛБ: Если говорить об «Изюме», то это клуб-ресторан. В чистом виде клуб у нас — «Мегаполис». В начале двухтысячных стали появляться первые иркутские клабберы – молодые и прогрессивные люди, многие из которых потом уехали из города. У нас же всегда был большой отток лучших из лучших. Вот они-то как раз могли составить клубную тусовку и сформировать клубную культуру, если бы задержались здесь. По правде сказать, у нас никогда не было клубов в их классическом понимании. Все клабберы тусят на Казантипе.

ЮН: А кто в Иркутске сейчас ходит в клубы?

ЛБ: В «Мегаполис» ходит молодежь – обычные студенты, и им тоже далеко до правильных клубников. Это не интересно состоятельным людям – они предпочитают рестораны. Да, и вообще, им лучше дома посидеть, они развлекаются иначе. Когда так называемые состоятельные люди стали только появляться, для них была открыта «Шамбала». Туда они ходили показать себя, у них было много свободных денег, которые пока еще было некуда деть. Затем громом среди ясного неба грянул кризис, и произошла переоценка ценностей. Элитам стало лень ходить по клубам. У новой молодежи ценности другие, они уже не тусовщики. Даже в Москве всё идёт на спад, и в Новосибирске, и в Красноярске.

ЮН: Может, нужно привозить больше звезд, и тогда клубы станут вновь популярными?

ЛБ: Клуб – это всегда атмосфера, которая ни в коем случае не измеряется привезенными звездами или крутыми вечеринками. Это где-то на подсознании, когда заходишь внутрь и хочется танцевать, хочется «тусить» и делать какие-то несуразные вещи.

В любом бизнесе деньги делаются на среднем классе, поэтому формат клуб-ресторан, где деньги делаются «на столах» всё-таки выгодней. У нас в городе он массово стал появляться после «Шамбалы», а когда она закрылась, все хотели перетянуть её аудиторию. Так работает «Бродвей»: он, кстати, выдержал свою аудиторию. У них получилось. Когда открывалось еще одно модное место «Барсук» – было много пафоса, входной билет стоил тысячу рублей, был жесткий фейс-контроль. Например, известные музыканты и диджеи европейского уровня Matisse & Sadko, резиденты самого крупного клуба в Черногории – «Miracle lounge» и московского клубного проекта – «We are family» оказались не формат для иркутского Барсука. Их просто не пустили туда потусоваться. Кто их формат – не понятно.

ЮН: В таком случае как выживать клубам и нужно ли это вообще?

ЛБ: Нужно просто давать людям то, что они хотят. Формировать спрос, воспитывать свою публику – дело неблагодарное, затратное и очень странное с точки зрения бизнеса. Я понимаю огромные корпорации, как «Соса Соla» – они растят своих потребителей с детства, формируют причастность, но всё это не в рамках таких городов как наш и малого бизнеса. Люди у нас хотят просто поплясать, выпить, они не клабберы, они не слушают транс. А ведь настоящий клуб – это транс.

ЮН: А почему, кстати, в наших клубах нет транса?

ЛБ: Потому что его не понимают. Мы привозили культового трансового диджея Bobina. Кто на него пошел? Картина была такая: стоит молодежь, и они не понимают, что делать. Они мечутся на танцполе. Им понятен, а потому и близок только коммерческий попсовый хаус.

ЮН: Они отличаются от нас? От того, как мы в своё время тусили на крыше «Мегаполиса», когда был проект Leto Project, потом Zima.

ЛБ: Мне кажется, что мы тоже идеализируем. Нам казалось, что мы были крутыми клубниками, но, наверное, были такими же.

ЮН: Сейчас клубы повсеместно закрываются. Совсем недавно это произошло со «Стратосферой». Вы не планируете?

ЛБ: Мы пережили уже столько кризисов, что нам это не грозит. У нас сейчас сложилась наконец-то хорошая команда. Какую бы ты вечеринку ни сделал, какого бы гостя ни привез, если в клубе мало людей, либо люди какие-то невеселые, конфликтные – туда не хочется идти. Нет драйва. Люди ходят на людей. Еще мы понимаем, насколько важно держать контакт с нашей аудиторией и с удовольствием рассказываем о мероприятиях, делимся эмоциями в социальных сетях.

ЮН: Так почему же всё-таки в своё время закрылась «Шамбала»?

ЛБ: Она просуществовала шесть лет и исчерпала себя полностью. Ведь дело еще и в аудитории. Такие проекты как «Панорама», «Мегаполис», ориентированные на студентов могут жить бесконечно, но что касается заведений типа «Шамбалы», то они должны меняться. После кризиса были варианты: возобновлять элитную тему или закрывать и всё переделывать – сделать что-то более народное.

ЮН: Если говорить об «Изюме», на кого он ориентирован?

ЛБ: «Изюм» – это место отдыха для менеджеров, руководителей среднего звена, где можно расслабиться и снять напряжение. Им интересен хаус, не кабацкий вариант, а коммерческий, приемлемые цены, и чтобы было весело, пьяно, хорошо, комфортно. Человек может прийти туда в любой день, сесть за стол и неограниченно курить кальян, например.

ЮН: Мы так плавно перешли к теме клуба-ресторана. Каким он должен быть, чтобы люди в него пошли?

ЛБ: Бывает, что в заведении идеальная кухня, красивый интерьер, но люди туда не ходят. И не сразу понятно почему. Помните, было на Набережной Cafe Prestige. Собственники столько денег вложили в дорогую мебель, обучение поваров и обслуживающего персонала, ценник при этом был такой же, как и везде. Очень претенциозно открылись, а потом туда просто перестали ходить люди. Зачем вообще мы ходим в ресторан? Мы идем за кухней, которая приготовлена человеческими руками, к бармену рубаха-парню, с которым можно поговорить по душам. Люди должны чувствовать себя звездами, а не ходить на звездный персонал. Любое заведение должно быть в первую очередь гостеприимным.

ЮН: Получается, что сейчас акцент смещается в сторону коммуникаций. Это значит и люди, например бармены, должны быть специально подготовленными?

ЛБ: Сейчас в наших краях, да, думаю и везде — большая проблема с персоналом. Раньше это была профессия – официант, а сейчас просто подработка для студентов. Все же хотят директорами быть и топ-менеджерами.

СПРАВКА

Иркутский клуб маркетологов представляет свою комнату для кофепитий. В ней местные специалисты в сфере рекламы, пиара и маркетинга будут говорить о наболевшем. Высказаться на нашей площадке может каждый, но как и положено в богемных салонах, для этого нужно напроситься на аудиенцию к хозяйке маркетологической кофейни.

Хозяйка кофейни: Юлия Никитина, 
Этот e-mail адрес защищен от спам-ботов, для его просмотра у Вас должен быть включен Javascript

Управляющий партнер агентства Digital Route.

Экс-директор по маркетингу международной компании-разработчике программного обеспечения ISPsystem.

В общей сложности стаж работы в информационных технологиях 12 лет, в маркетинге, в том числе интернет-маркетинге 7 лет. Начинала свою профессиональную карьеру в Дирекции по ИТ ОАО «Иркутскэнерго». Также в разное время руководила проектами в региональных телекоммуникационных и софтверных компаниях.

Соорганизатор GeekFest 2011: «ИТ-дни в Иркутске» – крупнейшей ИТ-конференции для бизнеса в Восточной Сибири. Собранная аудитория проекта: 600 человек. Приглашенный спикер на секцию: СМИ. Новые Медиа. Международный молодежный лагерь Байкал 2020. Приглашенный эксперт на мастер-класс для блогеров, организованный компанией Билайн.